Как минералы попадают в воду и почему ион одинаковый, а вода — нет

Под одним из моих постов про воду написали: «природные минералы в ионной форме усваиваются лучше синтетических». Чуть ниже — ссылка на коралловые саше, 60 рублей штука.

Вопрос простой, я и задал его нейросети: прав ли автор комментария. Она ответила без запинки — да, у природных минералов биодоступность выше. И подтвердила пятью ссылками: интернет-магазин воды, марка воды, продавец добавок, производитель фильтров и «ScienceDirect» без названия статьи. Ни одного исследования с цифрами.

Смутило именно это. Я десять лет продаю воду, и если не могу сам объяснить, усваивается ли магний из бутылки хуже, чем из тарелки гречки, — грош цена моей экспертизе. Поэтому пошёл ковырять первоисточники: собрал библиотеку из 388 книг, нормативов и научных статей и поставил себе правило, которого как раз не было у нейросети, — после каждого утверждения ссылка на книгу и страницу, иначе не считается. Разбирал по четырём зонам: химия раствора, геохимия подземных вод, физиология всасывания, нормы потребления.

Только на этот вопрос набралось 255 проверенных цитат. Если сжать до того, что можно перепроверить, — пять пунктов. Первые четыре — про ион, и там всё сходится: происхождения он не помнит. Пятый — про воду, и в нём выясняется, что её происхождение как раз важно.

1. В растворе нет солей — есть только ионы. То, что соль в воде распадается нацело, — вузовская химия [1]. Сколько именно иона свободно, считается по стандартной методике ионных равновесий: в воде обычной питьевой минерализации 92–96 % кальция и магния — свободные ионы [2]. Транспортный белок в стенке кишки различает ионы по трём вещам: заряд, размер и энергия, которую надо потратить, чтобы «раздеть» ион от воды вокруг него [3]. Все три принадлежат самому иону. Из известняка он вышел или из мешка хлорида кальция — на нём не написано. В стакане воды с кальцием 60 мг/л на каждый ион кальция приходится 37 тысяч молекул воды, а все растворённые ионы вместе занимают 0,04 % объёма стакана [4]. «Памяти» о происхождении там негде храниться.

2. Это проверено на людях, а не в пробирке. В изотопных исследованиях кальций из воды всасывается на 22–47,5 % — примерно так же, как из молока (23–43 %) и как из таблетки (22–24 %); магний — на 36–85 %, в среднем около половины [5]. В отдельном клиническом испытании сравнили напрямую: четыре природные минеральные воды, ржаной хлеб и таблетку карбоната магния — по 100 мг каждая. Разницы не нашли: p = 0,19 по выведению и p = 0,40 по содержанию в крови [6].

3. Польза от воды — вопрос дозы, а не происхождения иона. При обычной для Подмосковья минерализации (кальций 50–100 мг/л, магний 5–20 мг/л) два литра воды в день закрывают 10–20 % суточной нормы кальция и 2,4–9,5 % нормы магния [7]. Вода после обратного осмоса — мембраны, которая разбирает воду до почти чистой H₂O, — даёт 0,5 % и 0,04 %, то есть ноль. Чтобы получить хотя бы 15 % нормы магния из воды с 5 мг/л, нужно выпивать 12,6 литра в сутки. Вопрос не в происхождении иона, а в том, сколько миллиграммов на литр в воде вообще есть.

4. Даже советская школа — за добавленные минералы. В советское время Институт общей и коммунальной гигиены имени Сысина поставил эксперимент: добровольцы пили воду с минерализацией ниже 100 мг/л, и у них диурез вырос почти на 20 %, а с мочой стало уходить больше натрия, калия, хлора, кальция и магния. Когда в ту же воду добавили обычную синтетическую соль кальция, сдвиги исчезли [8]. Именно на этих данных Всемирная организация здравоохранения в 1980 году построила рекомендацию: минерализация питьевой воды не ниже 100 мг/л, кальций не ниже 30. Магний — не ниже 10 — добавили позже. Организация, на которую ссылаются защитники «только природной» воды, свой минимум обосновала опытом с добавленной солью.

Был ещё один довод, который я сам долго считал разумным: минерал из еды организм «расщепляет ферментами», а из воды берёт как есть — значит, разница должна быть. Ферменты действительно режут связи: белковые, жировые, крахмальные. У одноатомного иона связей нет. В еде минерал почти всегда к чему-то привязан: к белку молока, к фитату в зерне, к оксалату в шпинате [9]. Кислота желудка растворяет соль, ферменты разбирают переносчик, и только тогда ион освобождается — а через стенку кишки его тащит уже другая машина, канал и насос. Формула на весь вопрос: фермент открывает коробку, ион выходит сам, транспортёр переносит. У воды первого шага просто нет: ион в ней свободен с первой секунды. Поэтому из шпината всасывается 5,1 % кальция, а из воды — 22–47,5 % [10]. Разница не в «природности», а в том, что в воде нет оксалатов и фитатов, которые связывают минерал в растительной еде.

Получается, автор комментария не то что неправа — она процитировала алгоритм, который спорит не с наукой, а сам с собой. Его же собственный «главный вывод», если долистать до конца, звучит ровно так же, как вывод из первоисточников: при растворённых солях и контролируемом pH организм не заметит разницы. Вся разница между двумя ответами — в правиле: либо ссылка на страницу, либо ссылка на магазин. Коралловые саше по 60 рублей тут ни при чём: организму безразлично, откуда пришёл кальций, но совсем не безразлично, сколько его поступило и что пришло вместе с ним.

1. Разница есть — но не там, где её ищут. Природная и реминерализованная вода различаются не тем, как усваивается ион, а тем, что к нему прицеплено. А это решает путь, которым ион попал в воду: через известняк под землёй или из мешка хлорида кальция после мембраны.

   У природной воды из известняка второй ион — гидрокарбонат, и делает его почва: в почвенном воздухе углекислоты в 10–100 раз больше, чем в атмосфере [11], дождевая вода превращает её в слабую кислоту, и эта кислота разбирает камень: CaCO₃ + CO₂ + H₂O → Ca²⁺ + 2HCO₃⁻ [12]. У воды, которую собрали обратно из хлорида кальция после обратного осмоса, второй ион — хлорид.

   Плюс микроэлементы: у природной воды они есть всегда — кремний, фтор, стронций, литий, йод, селен, цинк. Мембрана снимает фтор на 90–95 %, кремнекислоту — на 97–99 % (это оценка: измеренных данных по мембранам я не нашёл), а обратно их обычно не возвращают — фтор и йод можно добавить отдельно, нормативы это предусматривали [13]. Правда, тем же путём в воду попадает и стронций: по карбону Подмосковья выше 5 мг/л — в 19,7 % из 213 скважин, выше 10 при норме 7 — в 4,2 % [14]. Поэтому одного слова «природная» мало — важно, из какого она горизонта.

   Но и природную воду из глубокой скважины почти никогда не разливают как есть. По каменноугольным горизонтам Московского региона качество подземных вод «характеризуется практически повсеместным превышенным содержанием железа и показателем общей жёсткости» [15]. Часто в воде ещё марганец, сероводород, лишняя углекислота и местами радон. Всё это снимают аэрацией и фильтрацией, не меняя ионного состава: техрегламент прямо разрешает «отделение соединений железа, марганца, серы, мышьяка путем обработки воздухом и (или) кислородом» и удаление лишней углекислоты «исключительно физическими методами» [16]. После такой обработки вода по документам остаётся природной — кальций, магний и гидрокарбонат в ней никто не трогает.

   А вот жёсткость и стронций так не снять. Жёсткость — это и есть кальций с магнием, а стронций — химический родственник кальция и уходит вместе с ним. Убрать их можно только умягчением, а при нём «ионы кальция и магния в воде замещаются ионами натрия» [17]. После этого вода по тому же техрегламенту перестаёт быть природной. Поэтому с жёсткостью и стронцием разумнее один раз выбрать подходящий горизонт, чем потом всю жизнь чистить воду из неподходящего.

   Деминерализация — это не фигура речи, а инженерный факт: обратный осмос и дистилляция снимают практически все неорганические вещества, прямо пишет ВОЗ [17]. Но «практически все» — не значит «буквально любые». Хуже всего у мембраны получается с тем, что мелко и не заряжено. Обычный обратный осмос снимает бор лишь на 25–50 %: при обычном pH воды бор — незаряженная борная кислота, а не ион, и такая молекула проходит сквозь мембрану [18]. Так же проходит часть малых органических молекул. Про одну из них, NDMA, ВОЗ пишет прямо: обратным осмосом она не удаляется, против неё работает ультрафиолет [17].

   Зато кальций и магний мембрана снимает почти подчистую — это видно на школьных фильтрах: кальций падает с 45,85 до 2,66 мг/л, магний — с 6,61 до 0,08 [19]. Обратно потом добавляют не всё, что было, а минимум — и не ради здоровья, а против коррозии труб: обычно это кальций с гидрокарбонатом, реже магний, а дозу считают по агрессивности воды к металлу, а не по пользе для человека [20]. Фильтрация через мрамор добавляет только кальций, без магния [21]. Отсюда вывод в той же книге ВОЗ: возможно, ни один из применяемых способов реминерализации «не может считаться оптимальным, поскольку вода не содержит всех своих полезных компонентов» [20]. Если сверить с нормой физиологической полноценности из российского СанПиН 2002 года (сейчас он отменён) — восемь минеральных показателей, — типовая реминерализация закрывает четыре-шесть из восьми. Фтор и йод не закрывает ни одна схема, если их не дозировать отдельно [22].

   И статус: после мембраны, как и после умягчения, вода уже не «природная», и на этикетке обязаны указать способ обработки — например, «обработана с применением обратного осмоса» [16]. Причём собирают её по-разному. Дозирование солей до кальция 30 и магния 10 мг/л добавляет 22,6 мг/л натрия — выше детской нормы 20. Кальцит в токе CO₂ даёт кальций 30,5 и гидрокарбонат 91 мг/л — на каждый ион кальция два гидрокарбоната, как в известняке, — но магния не даёт вообще. Ближе всего к природной — доломит с CO₂; микроэлементов не возвращает и он.

   А что на самом деле с остальным списком — фтором, кремнием, литием, йодом, селеном, калием, цинком, стронцием, гидрокарбонатом, — который мембрана тоже снимает? Из девяти элементов вода заметно участвует в рационе только по двум — по фтору и, неожиданно, по кремнию.

   Фтор — единственный, где вода действительно главный источник: концентрация около 1 мг/л даёт максимум защиты от кариеса, и два литра такой воды закрывают примерно половину суточного адекватного уровня [23]. Кремния вода тоже даёт немало, но тут разнобой мнений: российская норма считает его нужным человеку, а европейское агентство EFSA пишет, что необходимость кремния для человека не доказана [24]. Из обычной, необогащённой воды приходит около 5 % всего йода, который получает человек, — то есть источником йода вода становится только тогда, когда её специально йодируют [25]. Селен, калий и цинк вода даёт в единицах и долях процента [26]. Про литий есть только эпидемиологические корреляции по регионам, доказательств пользы для конкретного человека нет [27]. Стронций в этот список вообще не должен попадать: это не «полезный минерал», а элемент, который нормируют как вредный — в избытке он замещает кальций в костях [28]. А щелочную воду как средство против рака проверили систематическим обзором — доказательств не нашли, и продвигать её так авторы считают неоправданным [29].

   Выходит, большинство «прочих» минералов человек получает не из воды, а из еды. Но фтор и кремний после мембраны действительно уходят — и обратно их, как уже сказано, обычно не кладут.

   Так что когда на этикетке написано «природная» или «с добавлением полезных минералов», речь не про усвоение: ион в обеих бутылках одинаковый. Отличают их состав, который меряют в лаборатории, и источник, из которого взята вода.

А что там у воды с микробами?

В лаборатории меряют и микробов. Вода закрытого межпластового горизонта в природном состоянии близка к полной стерильности, хотя получить её в таком виде на практике трудно — бактериальная флора слишком широко распространена, писали ещё советские гигиенисты в 1962 году [30]. Не даёт её и обработка: ни один способ обеззараживания на практике воду не стерилизует, признаёт ВОЗ [31]. Поэтому нормируют не «отсутствие микробов», а конкретные индикаторы: для упакованной воды — отсутствие кишечной палочки, энтерококков и синегнойной палочки в 250 мл [16], для водопроводной — кишечной палочки и энтерококков в 100 мл [32], то есть к бутылке требование строже и шире. Общее микробное число при этом не показатель опасности, а показатель того, насколько чисто идёт сам процесс [31].

Главный риск для готовой бутылки — не скважина, а то, что происходит после вскрытия. Кулеры в исследованиях оказывались загрязнённее водопроводной воды, показывает обзор 2025 года, а регулярная санобработка заметно снижает загрязнение — британский ориентир для кулера под бутыль: раз в три месяца [33]. Альтернатива кулеру — помпа, ручная или электрическая, которая ставится прямо на горлышко: баков, где вода застаивается, у неё нет, и разобрать её проще. Но трубка и носик так же касаются воды, воздуха и рук, поэтому санитарные рекомендации Роспотребнадзора советуют мыть и сушить помпу при каждой смене бутыли [34]. А вскрытую бутыль, из чего бы вы ни наливали, лучше не держать дольше срока, который производитель обязан указать на этикетке ёмкостей от 5 литров [16].

С водопроводной водой всё устроено иначе — ей нужно оставаться чистой не минуту, а все дни, пока она едет по трубам до крана. Поэтому химические дезинфектанты дозируют так, чтобы в воде оставался защитный остаток, — все, кроме озона: он остатка не даёт [31]. Москва озонирует воду с 1975 года: сначала на Восточной станции, позже на Рублёвской, с 2006 года — на Западной [35]. Но озон распадается за минуты, а воде после станции иногда ехать по трубам сутками, так что последним шагом перед сетью он быть не может: в Москве после озона добавляют гипохлорит натрия и аммиачную воду [35], вместе они дают хлорамин, который держится в трубах долго [31].

У бутылки физика другая: труб нет, розлив и укупорка занимают минуты, а не сутки, и защитный остаток внутри закрытой тары не нужен — крышка и есть барьер. Отсюда на розливе озон может быть последним шагом обработки [31], а хлор здесь прямо запрещён: «Не допускается применение препаратов хлора для обработки питьевой воды, предназначенной для розлива» [16]. Условие — лаборатория: остаточного озона в воде должно быть не больше 0,1 мг/л, а бромата, который озон делает из природного бромида, — не больше 0,01 мг/л [16].

Ионы ионами — а насколько вам важен источник?

Раз ион происхождения не помнит, может, и источник воды — дело десятое? Отвечу честно, а не для эффекта: сегодня воду умеют добывать вообще откуда угодно, хоть из продуктов жизнедеятельности человека. На американском сегменте МКС система возвращает в цикл 98 % воды, включая мочу [36]. В NASA это отдельно проговорили: «экипаж пьёт не мочу, а воду, которую восстановили, отфильтровали и очистили» [36]. Город Виндхук в Намибии пьёт очищенные городские стоки напрямую с января 1969 года — это первая в мире схема такого рода [37]. В Калифорнии система GWRS в округе Ориндж закачивает очищенные стоки в прибрежный водоносный горизонт, и на выходе такая вода проходит все федеральные и штатные нормы питьевой воды [38]. Один из авторов станции в Виндхуке, доктор Лукас ван Вюрен, сформулировал принцип так: «Water should be judged by its quality, not by its history» — воду нужно судить по качеству, а не по её истории [37].

Если он прав, мой собственный вопрос про источник теряет смысл. Но вот чего этот принцип не отменяет: чтобы вода из стоков прошла все нормы, над ней каждый день должна отработать целая цепочка рукотворных барьеров — в Виндхуке их семь, и каждое вещество там снимают два-три процесса подряд, как раз на случай сбоя [37]. У воды из напорного межпластового горизонта первый барьер — не оборудование, а геология: толща водоупорных пород над пластом, которая работает сама, без смены картриджа и без оператора на смене. Советская гигиена ещё в 1987 году ранжировала источники именно по этому признаку — по «санитарной надёжности», и на первом месте там стоят межпластовые напорные воды, а на последнем — поверхностные, то есть реки и озёра; сточных вод в этом списке нет вовсе. Подземные воды там прямо названы приоритетным источником: по сравнению с поверхностными они обладают «более высоким качеством и стабильностью» [39].

Работает этот барьер временем, и время это посчитано. В подземные воды Подмосковья уходит примерно каждый восьмой миллиметр дождя и снега [40] — и не от летнего ливня, а в основном от затяжных несильных дождей и весеннего снеготаяния, когда оттаивает промёрзший за зиму грунт [41]. Дальше часть этой воды просачивается вниз сквозь толщу юрских глин: по данным о 917 московских скважинах, на этот путь уходит от 400 суток до ста лет и больше, чаще всего — около полутора десятков лет [42]. В самом пласте карбона вода потом обновляется ещё за десятки–сотни лет [40]. Значит, вода глубокого горизонта — не законсервированный реликт, а возобновляемый ресурс с долгим, но посчитанным циклом. И те же годы и десятилетия глина задерживает загрязнение с поверхности [42].

Поэтому и зону санитарной охраны вокруг скважины меряют не метрами, а временем. Второй её пояс рассчитывают так, чтобы микробное загрязнение шло до скважины не меньше 200 суток у защищённого горизонта и 400 — у недостаточно защищённого [43]. За это время болезнетворные микробы в подземной воде успевают погибнуть: в советских расчётах их выживаемость принимали от 100 до 400 суток [39]. Третий пояс — на химию: загрязнение должно идти до скважины дольше, чем проработает сам водозабор, а это 25–50 лет [43]. Так что вопрос источника — не про то, чище ли ион по составу. Он про то, сколько рукотворных барьеров должно отработать именно сегодня, чтобы вода осталась безопасной.

Есть и вторая причина смотреть в первую очередь на источник, а не только на протокол анализа. Протокол проверяет воду по списку показателей, а список всегда короче перечня веществ, которые люди уже пустили в оборот. В мировом реестре химических соединений больше 200 миллионов веществ, и примерно каждое тысячное идёт в хозяйственный оборот. В России ПДК есть больше чем на 1500 веществ, временные нормативы — ещё больше чем на 400, а в рутинный контроль питьевой воды попадает около 70 показателей [44]. По логике ВОЗ, норматив на вещество появляется, когда сошлись три вещи: данные токсикологии, метод анализа, который ловит вещество на нужном уровне, и технология, которая может очистить воду до этого уровня [31]. Не сошлось хоть одно — норматива нет или он остаётся временным.

Из этого не следует, что всё ненормированное опасно: часть веществ не встречается в питьевой воде в опасных количествах, и нормировать их незачем [31]. Но следует другое: защита по списку — это защита только от того, что в список уже попало. От всего остального, а его по определению больше, защищает не лаборатория, а источник — пласт под сплошной глиняной кровлей, куда постороннее не доходит или доходит через годы.

И честно до конца: даже у защищённого горизонта эта защита не универсальна. Глубина сама по себе ничего не гарантирует — защищает сплошность глин над пластом, а она не везде одинакова. Под Москвой вероятность, что загрязнение с поверхности не дойдёт до горизонта за 25 лет, почти стопроцентная лишь на 2 % его площади [42]. Нитраты с полей, если уж просочились в пласт, там и остаются: те же советские гигиенисты потому и требовали охранять водозаборы, что эффективных методов очистить от нитратов питьевую воду тогда не было [39]. А микропластик может попасть в бутылку уже при розливе, независимо от того, откуда взята вода [45]. Природный источник — это защита от одних рисков, а не гарантия от всех сразу.

И всё же итог у меня не «всё равно, откуда вода», а наоборот: ион одинаковый, а вода — нет. Вода из защищённого подземного горизонта лучше воды из реки или стоков, которую разобрали мембраной и собрали заново, — и это проверяется по четырём пунктам. В ней остаётся природный ионный состав с микроэлементами, а в воду после мембраны возвращают минимум, и то против коррозии труб, а не ради здоровья [20]. Её первый барьер — глина над пластом, которая работает сама, а не цепочка установок, которой нужно отработать без сбоя каждый день [37]. Её состав стабильнее, чем у поверхностной воды [39]. И от веществ, которых нет ни в одном списке нормативов, её защищает сам пласт, а не лаборатория. Условие одно — горизонт должен быть подходящий: без лишней жёсткости и стронция и под сплошной глиной [14, 42].

Ион, повторюсь, происхождения не помнит. А у воды оно есть — это не строчка «экологически чистая» на этикетке, а протокол испытаний и история источника за годы. У вашей воды эта история есть — или вы о ней просто не спрашивали?

Источники

1. Липатников В. Е., Казаков Б. И. Физическая и коллоидная химия. М., 1981, с. 45: «Диссоциация ионных соединений в водном растворе протекает полностью».
2. Гаррелс Р. М., Крайст Ч. Л. Растворы, минералы, равновесия. М., 1968 — методика расчёта ионных равновесий, гл. 4, с. 89–112; определение ионной пары — с. 53: два иона разного знака держатся рядом «в результате одного лишь электростатического взаимодействия». Доли свободного иона (92–96 %) — расчёт по этой методике с коэффициентами активности по Дэвису; контроль по Hem, 1985, с. 90 и 101.
3. Левицкий Д. О. Кальций и биологические мембраны. М., 1990, с. 38: «селективность определяют два основных фактора: радиус» центра связывания и энергия дегидратации катиона. Третья величина — заряд: и кальциевый канал, и пора между клетками выстланы отрицательно заряженными остатками, поэтому пропускают именно катионы (McGuinness S. и др. Molecular dynamics analyses of CLDN15 pore size and charge selectivity // The Journal of General Physiology, 2026, т. 158, № 2, разд. Results: «negatively charged pore-lining residues D55, D64, E46, E157, and D145»).
4. Расчёт автора по концентрации кальция 60 мг/л и молярному объёму воды; ионные радиусы — Гаррелс, Крайст, 1968, прил. 3, с. 362 и табл. 2.7, с. 62.
5. WHO. Calcium and Magnesium in Drinking-water. Geneva, 2009, лист 112, табл. 9.1 (кальций: вода 22–47,5 %, молоко 23–43 %, добавка 22–24 %); магний — лист 66: всасывание «averaging about 50 %», там же разброс по участникам «The range of absorption was 36.1–84.8%» (по Verhas и др., 2002).
6. Schneider H., Greupner T., Hahn A. Magnesium bioavailability from mineral waters with different mineralization levels in comparison to bread and a supplement // Food & Nutrition Research, 2017: перекрёстное исследование, n = 22, различий нет — экскреция p = 0,194, AUC сыворотки p = 0,40.
7. Нормы потребления — МР 2.3.1.0253-21 «Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах»: кальций 1000 мг в сутки (1200 после 65 лет), магний 420 мг. Доли посчитаны автором: концентрация × объём ÷ норма. Для воды после обратного осмоса взят измеренный состав: кальций 2,66 и магний 0,08 мг/л (Gu H. и др. Contribution of direct-drinking water to calcium and magnesium and the influence on the height in school-age children // Frontiers in Nutrition, 2024, т. 11, табл. 2).
8. WHO. Nutrients in Drinking Water. Geneva, 2005, гл. 12 (Kozisek), лист 160 — опыты Института общей и коммунальной гигиены имени А. Н. Сысина (Сидоренко, Рахманин): у добровольцев на воде с минерализацией ниже 100 мг/л «increased diuresis (almost by 20%, on average)». Основания рекомендации ВОЗ 1980 года — там же, лист 165: минимум минерализации 100 мг/л и «the minimum calcium content of desalinated drinking water should be 30 mg/L»; минимум магния 10 мг/л появился в более поздних работах (лист 166).
9. Шмидт Р., Тевс Г. (ред.) Физиология человека, т. 3, 1996, лист 85: щавелевая кислота «связывает значительное количество пищевого кальция, переводя его в нерастворимый оксалат кальция».
10. Shkembi B., Huppertz T. Calcium Absorption from Food Products: Food Matrix Effects // Nutrients, 2021, разд. 3.1: «Calcium is absorbed in the gastrointestinal tract in the ionized form»; разд. 6.2 — всасывание кальция из шпината 5,1 %. Сравнение с водой — WHO, 2009, лист 112.
11. Hem J. D. Study and Interpretation of the Chemical Characteristics of Natural Water. USGS, 1985, листы 44 и 104 текстового слоя: углекислого газа в почвенном воздухе обычно в 10–100 раз больше, чем в атмосферном; Hem ссылается на Bolt, Bruggenwert, 1978. Пересказ, а не дословная цитата: распознанный слой книги содержит ошибки (в обоих местах «lo-100» вместо «10-100»), поэтому дословно цитировать нельзя.
12. Посохов Е. В. Формирование химического состава подземных вод. Л., 1969, с. 48 — реакция растворения известняка угольной кислотой.
13. СанПиН 2.1.4.1116-02 «Питьевая вода, расфасованная в емкости», п. 3.2: кондиционированная — вода, «дополнительно обогащенная жизненно-необходимыми макро- и микроэлементами»; фторирование и йодирование предусмотрены отдельно, обычно их просто не делают; МУ 2.1.4.1184-03, п. 4.5.3 — кондиционирование «(йод, фтор)».
14. Ворошилов Ю. И. Геохимия фтора в водах карбона Московского артезианского бассейна, 1970, с. 113: стронций выше 5 мг/л — у 19,7 % из 213 скважин, выше 10 мг/л — у 4,2 % при норме 7 мг/л.
15. Карпенко Н. П., Ломакин И. М. Гидрогеологический анализ современного состояния качества подземных вод Московского региона // Природообустройство, 2020, № 4, с. 133: качество подземных вод каменноугольных горизонтов Московского региона «характеризуется практически повсеместным превышенным содержанием железа и показателем общей жесткости».
16. ТР ЕАЭС 044/2017 «О безопасности упакованной питьевой воды, включая природную минеральную воду»: п. 26 — обработка природной питьевой воды не должна менять её ионный состав, деминерализация и последующая реминерализация выводят воду из этой категории, дальше это уже обработанная питьевая вода; п. 28 «а» — разрешено «отделение соединений железа, марганца, серы, мышьяка путем обработки воздухом и (или) кислородом»; п. 28 «б» — удаление избыточной углекислоты «исключительно физическими методами»; п. 28 «ж» — разрешено озонирование природной питьевой воды; п. 29 — «Не допускается применение препаратов хлора для обработки питьевой воды, предназначенной для розлива»; п. 47 «г» — для обработанной воды обязательна информация о способе обработки, например «обработана с применением обратного осмоса»; прил. 3, табл. 1 — норма натрия в воде для детского питания 20 мг/л, остаточный озон не более 0,1 мг/л (для детской воды не допускается), броматы не более 0,01 мг/дм³ для всех категорий; прил. 3, табл. 2 — для упакованной воды кишечная палочка, обобщённые колиформные бактерии, энтерококки и синегнойная палочка должны отсутствовать в 250 см³. Составы трёх схем реминерализации (натрий +22,6; кальцит — кальций 30,5 и гидрокарбонат 91 мг/л) — расчёт автора по стехиометрии солей и равновесию с CO₂. Пп. 44 «д» и 47 «д»: в маркировке воды в упаковке от 5 л указывают «условия хранения и срок годности после вскрытия».
17. ВОЗ. Руководство по обеспечению качества питьевой воды, 4-е изд., 2017 (рус.), разд. 6.5, с. 111: «Мембранное и дистилляционное опреснение воды весьма эффективно удаляет из нее органические химические вещества с высокой молекулярной массой и практически все неорганические химические вещества»; бор и часть низкомолекулярной органики мембрана снимает не полностью. С. 447: «NDMA не удаляется отгонкой воздухом, абсорбцией активированным углем, обратным осмосом или биоразложением»; основной метод удаления — УФ-облучение. С. 529: при ионообменном умягчении «ионы кальция и магния в воде замещаются ионами натрия».
18. WHO. Boron in Drinking-water. Geneva, 2009, с. 13: «Conventional reverse osmosis can achieve 25–50% removal»; при pH, близком к нейтральному, преобладает незаряженная борная кислота B(OH)₃, «and this can pass through the membrane».
19. Gu H. и др. Contribution of direct-drinking water to calcium and magnesium and the influence on the height in school-age children // Frontiers in Nutrition, 2024, т. 11, табл. 2: в водопроводной воде школ кальций 45,85 мг/л, магний 6,61 мг/л; после бытового обратного осмоса — 2,66 и 0,08 мг/л.
20. Kozisek F. Health risks from drinking demineralised water // WHO. Nutrients in Drinking Water. Geneva, 2005, с. 158: опреснённую воду дополняют «mainly with calcium (lime) or other carbonates», а дозу кальция выбирают «based on technical considerations (i.e., reducing the aggressiveness) rather than on health concerns»; итог — «none of the commonly used ways of re-mineralization could be considered optimum, since the water does not contain all of its beneficial components».
21. WHO. Calcium and Magnesium in Drinking-water. Geneva, 2009, с. 158: фильтрация через мрамор «adds only calcium in drinking-water, not magnesium».
22. СанПиН 2.1.4.1116-02, табл. 5 (норма физиологической полноценности): общая минерализация 100–1000 мг/л, жёсткость 1,5–7 мг-экв/л, щёлочность 0,5–6,5 мг-экв/л, кальций 25–130 мг/л, магний 5–65 мг/л, гидрокарбонаты 30–400 мг/л, фторид 0,5–1,5 мг/л, йодид 10–125 мкг/л — восемь нормированных показателей (калий в этой норме отдельной строки не имеет). Покрытие типовых схем реминерализации — расчёт автора по стехиометрии солей: 4–6 из 8, фтор и йод не закрывает ни одна схема без отдельного дозирования. Документ утратил силу.
23. EFSA. Scientific Opinion on Dietary Reference Values for fluoride, 2013, p. 2: максимум защиты от кариеса достигается при концентрации фтора в воде около 1 мг/л; «Major dietary fluoride sources are water and water-based beverages». МР 2.3.1.0253-21 «Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах», с. 32: адекватный уровень потребления фтора для взрослых — 4 мг в сутки. Расчёт: 1 мг/л × 2 л = 2 мг — половина адекватного уровня.
24. МР 2.3.1.0253-21, с. 32: адекватный уровень потребления кремния — 30 мг в сутки; природная вода обычно несёт 1–30 мг/л кремнекислоты (Hem J. D. Study and Interpretation of the Chemical Characteristics of Natural Water, 1985, лист 84). EFSA. Tolerable upper intake levels, 2006, разд. Silicon, p. 289: «Silicon has not been shown to be essential for humans».
25. WHO. Guidelines for Drinking-water Quality, 4-е изд. с доп., лист 470: вклад питьевой воды в общее поступление йода «is assumed to be low (around 5%)», если вода не обогащена специально.
26. Селен: WHO. Nutrients in Drinking Water, 2005, лист 13 — усвоение селена из воды 60–80 % против 90–95 % из еды, а вклад воды в поступление мал даже в богатых селеном районах (WHO GDWQ, лист 516). Калий: WHO GDWQ, лист 512 — калий «is seldom, if ever, found in drinking-water at levels that could be a concern»; расчёт по верхней границе СанПиН 2.1.4.1116-02 (20 мг/л) — 1,1 % нормы 3500 мг/сут (МР 2.3.1.0253-21, с. 29). Цинк: WHO GDWQ, лист 539 — «The diet is normally the principal source of zinc»; расчёт при 0,05 мг/л — 0,8 % нормы 12 мг (МР 2.3.1.0253-21, с. 30).
27. WHO. Trace elements in human nutrition and health. Geneva, 1996, p. 243: потребность человека в литии неизвестна («it is not known whether there is a human requirement»); отмечены лишь «negative correlations between lithium in drinking-water and mortality» по регионам США.
28. Скальный А. В., Рудаков И. А. Биоэлементология. М., 2005, с. 42: стронций — «потенциально токсичный микроэлемент», в избытке замещает кальций в костях и вызывает их ломкость (стронциевый рахит); ПДК стронция в питьевой воде — 7,0 мг/л, класс опасности 2 (СанПиН 1.2.3685-21, лист 269).
29. Fenton T. R., Huang T. Systematic review of the association between dietary acid load, alkaline water and cancer // BMJ Open, 2016: «Promotion of alkaline diet and alkaline water to the public for cancer prevention or treatment is not justified».
30. Черкинский С. Н. (ред.). Руководство по коммунальной гигиене, т. 2. М.: Медицина, 1962, с. 832 (печ. 130): «в природном состоянии межпластовые воды близки к полной стерильности, хотя получить ее в таком виде практически трудно вследствие чрезвычайной распространенности бактериальной флоры».
31. WHO. Guidelines for Drinking-water Quality, 4th ed. incorporating the 1st and 2nd addenda. Geneva, 2022, с. 346 (печ. 318): «in practice, none of the disinfection processes sterilizes water»; общее микробное число «has little value as an indicator of pathogen presence»; рост микрофлоры определяют «temperature, availability of nutrients… lack of disinfectant residual and stagnation». С. 181 (печ. 153): «Except for ozone, proper dosing of chemical disinfectants is intended to maintain a residual concentration in the water to provide some protection from post-treatment contamination». С. 149 (печ. 121): «Ozone is sometimes used for final disinfection prior to bottling because it does not impart a taste to the water». С. 464 (печ. 436): норматив опирается на «measurability by analytical methods and toxicology». С. 549 (печ. 521), табл. A3.2 — вещества, «for which guideline values have not been established», в том числе потому, что вещество «occurs in drinking-water at concentrations well below those of health concern». С. 568 (печ. 540): монохлорамин «is persistent, and it is therefore an attractive secondary disinfectant for the maintenance of a stable distribution system residual». С. 556 (печ. 528): норматив помечают как временный, если он ниже уровня, «that can be achieved through practical treatment methods, source protection», или ниже возможностей метода измерения.
32. СанПиН 1.2.3685-21 «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания», табл. 3.5, лист 225: для водопроводной воды обобщённые колиформные бактерии, E. coli и энтерококки — отсутствие в 100 см³; ОМЧ при 37 °C — не более 50 КОЕ/см³.
33. Hile T. D. и др. AIMS Microbiology, 2025, разд. 3: «studies have demonstrated that WDs are more contaminated than tap water»; табл. 1: «Bottled water dispensers should be sanitized every 3 months, while plumbed-in water coolers require sanitization every 6 months».
34. МР 2.3.6.0233-21 «Методические рекомендации к организации общественного питания населения», утв. Главным государственным санитарным врачом РФ 02.03.2021, прил. 2, разд. 1: «Мойку и санитарную обработку помпы необходимо проводить при каждой смене бутыли». Исследований микробиологии помп в открытых источниках на 29.09.2026 не найдено; сравнение с кулером — по устройству: у помпы нет баков со стоячей водой.
35. Мосводоканал, официальный сайт (mosvodokanal.ru), снято 29.09.2026. Раздел «История»: «на Восточной станции был введен в эксплуатацию крупнейший в Европе блок озонирования воды» (1975); на Рублёвской станции озоносорбция — с 2000-х годов. Статья «Как работает Западная станция водоподготовки», 26.07.2022: «С 2006 года технология озонирования применяется на Западной станции водоподготовки»; чтобы вода не испортилась по пути к потребителю, в неё «добавляют реагенты»: «К ним относятся аммиачная вода и гипохлорит натрия, заменивший хлор».
36. NASA. NASA Achieves Water Recovery Milestone on International Space Station, 20.06.2023: «We have now demonstrated that we can reach total water recovery of 98%»; «The crew is not drinking urine; they are drinking water that has been reclaimed, filtered, and cleaned». https://www.nasa.gov/missions/station/iss-research/nasa-achieves-water-recovery-milestone-on-international-space-station/, снято 29.09.2026.
37. WHO. Potable reuse: guidance for producing safe drinking-water. Geneva, 2017, печатная с. 16, 78–81: Виндхук перешёл на прямое питьевое повторное использование стоков в январе 1969 года; схема включает семь барьеров очистки («The treatment train includes seven treatment barriers»); девиз одного из авторов станции, доктора Лукаса ван Вюрена — «Water should be judged by its quality, not by its history».
38. WHO. Potable reuse: guidance for producing safe drinking-water. Geneva, 2017, печатная с. 88: очищенные стоки округа Ориндж (Калифорния), закачанные в прибрежный водоносный горизонт, на выходе «exceeds all state and federal drinking-water standards».
39. Орадовская А. Е., Лапшин Н. Н. Санитарная охрана водозаборов подземных вод. М.: Недра, 1987, книжная с. 3 (предисловие): «Приоритетным источником являются подземные воды, обладающие, по сравнению с поверхностными, более высоким качеством и стабильностью». Книжная с. 15: по санитарной надёжности источники водоснабжения располагают в порядке «межпластовые напорные воды, межпластовые безнапорные воды, грунтовые воды, подрусловые подземные воды, грунтовые воды в условиях искусственного пополнения, поверхностные воды»; сточных вод в этом ряду нет. Там же, книжная с. 38: актуальность защиты водозаборов от нитратов «определяется отсутствием эффективных методов очистки питьевых вод от нитратов». Там же, книжная с. 51: при расчёте зон санитарной охраны в СССР «расчетное время выживаемости болезнетворных микроорганизмов принимается равным 100 — 400 сут в зависимости от климатических условий и степени связи подземных вод с источниками загрязнения».
40. Гидрогеология СССР. Т. I. Московская и смежные области. М.: Недра, 1966, с. 308–309: инфильтрационное питание в среднем по бассейну р. Москвы — 69 мм в год, 13 % осадков (расчёт: осадки 531 мм в год). С. 311–312: «скорость водообмена в отдельных водоносных горизонтах карбона… изменяется от нескольких десятков до нескольких сотен лет в зависимости от условий питания, стока и дренирования водоносных горизонтов»; вывод авторов (с. 312): короткие сроки водообмена «свидетельствуют о высокой степени раскрытости Московского артезианского бассейна… и о хороших условиях питания и стока».
41. Михайлов Л. Е. Гидрогеология. Л.: Гидрометеоиздат, 1985, с. 56: «Наибольшее значение для питания грунтовых вод имеют неинтенсивные длительные обложные дожди… Осадки, выпадающие в зимнее время, могут служить источником питания грунтовых вод преимущественно весной, после оттаивания промороженных за зиму горных пород».
42. Позднякова И. А., Поздняков С. П., Галицкая И. В. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 4. Геология, 2025, № 6, с. 77–79: по 917 скважинам время перетекания через юрские глины до подольско-мячковского горизонта Москвы — от 400 суток до ста лет и более; медиана — расчёт автора по параметрам распределения (M{lg t} = 1,19, σ = 0,71) даёт около 15,5 года. С. 81: вероятность, что загрязнение не достигнет горизонта за 25 лет, близка к единице лишь на 2 % площади горизонта, на 40 % площади она составляет 0,5.
43. СанПиН 2.1.4.1110-02 «Зоны санитарной охраны источников водоснабжения и водопроводов питьевого назначения», п. 2.2.2.2 (табл. 1): второй пояс ЗСО рассчитывают на время продвижения микробного загрязнения — 400 суток для недостаточно защищённых подземных вод и 200 суток для защищённых (I–II климатические районы). П. 2.2.2.3: третий пояс рассчитывают на время движения химического загрязнения, которое должно превышать «обычный срок эксплуатации водозабора — 25–50 лет».
44. Рахманин Ю. А., Онищенко Г. Г. Гигиеническая оценка питьевого водообеспечения населения РФ // Гигиена и санитария, 2022, т. 101, № 10, с. 3 (лист PDF), печ. с. 1160: «общее число ХВ в Регистре превысило 200 млн», из них «практически каждое тысячное ХВ» вводится в хозяйственную деятельность; с. 5 (лист PDF), печ. с. 1162: ПДК в РФ обоснованы для более 1500 веществ, ОДУ — для более 400, в приоритетном перечне контроля питьевой воды — около 70 показателей.
45. WHO. Microplastics in Drinking-water. Geneva, 2019, с. 9: «some microplastics found in drinking-water may come from treatment and distribution systems for tap water and/or bottling of bottled water».

Колонка Алексея Горбовского, основателя Getwola.